Хочешь прогуляться по этому району Крыма. Узнай, что  "45-ая Параллель"  может тебе предложить!
Задать вопрос

Взойдите на Отлукая (небольшая гора по правую сторону шоссе из Коктебеля в Отузы) и поглядите на Коктебельский залив. Что за вид! Море синею эмалью врезалось в широ­кий, ласковый пляж и слилось на горизонте с лазурью южного неба. Как крыло чайки, бросившейся в волну, бе­леют паруса турецких фелюг, и дымок парохода убегает за дальний мыс Киик-Атлама. Ушли все, и только один парус застыл на месте. Дни и ночи, годы, сотни и тысячи лет он не движется с места. Окаменел. И моя мать расска­зывала, бывало, в детстве, как это случилось.

Святая Варвара скрывалась в крымских горах. По пя­там преследовал ее старый отец — Диоскур, и, наконец, почти нагнал у Сугдеи.

Но не настало еще время Варваре при­нять мученический венец. Одна гречанка из Фул, небольшого городка между Карадагом и Оту-зами,узнав, что гонимая — христианка, приютила ее у себя; укрыла на время от преследования. И слу­чилось чудо. Сад гречанки, побитый морозом, вновь пыш­но зацвел, а глухонемой ее сын стал различать речь. Заго­ворили об этом кругом. Дошла весть и до язычника-отца. Догадался Диоскур, кто скрывается у гречанки, и ночью окружил ее дом.

Как была, в одной рубашке, бросилась Варвара к окну, и, незамеченная преследователями, с именем Иисуса на устах, бросилась в колодец. Поддержали упавшую Божьи ангелы и отнесли подальше от Фул, к подножью Отлукая. В эту ночь у Отлукая остановилась отара овец. Задре­мавший пастух, молодой тавр, был донельзя поражен, когда рядом с собой увидел какую-то полунагую девушку.

— Кто ты, зачем пришла сюда, как не тронули тебя мои овчарки?

И Варвара не скрыла от пастуха, кто она и почему бежала.

— Глупая ты, от своих богов отказываешься. Кто помо­жет тебе в горе и беде? Нехорошее дело ты затеяла.

Но, заметив слезы на глазах девушки, и как дрожит она от холода, пожалел ее, завернул в свой чекмень.

— Ложись, спи до утра. Ничего не бойся. Было доброе намерение пастуха.

Прошептав святое слово, уснула Варвара под кустом карагача. Раскинулись пышные волосы; разметалась вся; красавицей лежала. И не выдержал пастух. Нехорошо поглядел на нее. Бросился к ней с недоброй мыслью, забывдолг гостеприимства. Бросился... и остол­бенел, а за ним застыло и все стадо. Окаме­нели все. Только три овчарки, которые лежали у ног святой, остались, по назначению Божию, ох­ранять ее до утра.

С первым утренним лучом проснулась Варвара и не нашла ни пастуха, ни стада. Вокруг нее и по всему бугру, точно овцы, белели странные камни, и между ними один длинный, казалось, наблюдал за остальными. Жутко ста­ло на душе девушки. Точно случилось что. И побежала она вниз с горы, к морскому заливу. Впереди бежали три ов­чарки, указывая ей путь в деревню. Удивились в деревне, когда увидели собак без стада. Не знала ничего и Варва­ра. Только потом догадались.

У деревни, в заливе, отстаивался сирийский корабль. Он привез таврам разные товары и теперь ждал попутного ветра, чтобы вернуться домой.

Донес ветерок до слуха Варвары родную, сирийскую речь. Пошла она к корабленачальнику и стала просить взять ее с собой. Нахмурился суровый Сирией, но, погля­дев на красавицу-девушку, улыбнулся. Недобрая мысль пробежала в голове.

— Хоть и нет у нас обычая возить с собой женщин, а тебя возьму. Ливанская ты.

Радовалась Варвара, благодарила. Еще не было у нее дара предугадывать будущее. Подул ветер от берега. Под­няли паруса, и побежал корабль по морской волне.

Варвара зашла за мачту и сотворила крестное знаме­ние. Заметил это корабленачальник и опять нехорошо улыбнулся. Тем лучше! А потом позвал девушку к себе, в каюту, и стал допытывать: как и что. Смутилась Варвара и не сказала правды. Жил в душе Иисус, а уста побоялись произнести Его язычнику. И затемнились небеса; с моря на­двинулась зловещая черная туча; недобрым отсветом блеснула далекая зарница.

Упала душа у Варвары. Поняла она гнев Божий. На ко­ленях стала молить — простить ее. А навстречу неслась боевая триера, и скоро можно было различить седого ста­рика, начальствовавшего ею. Узнала Варвара гневного отца; защемило сердце, и, сжав руки, стала призывать имя своего Господа.

Подошел к ней корабленачальник. Все сказала ему Вар­вара и молила не выдавать отцу. Замучит ее старик, убьет за то, что отступилась от веры отцов. Но, вместо ответа, сириец скрутил руки девушки и привязал косой к мачте, чтобы не бросилась в волну.

— Теперь моли своего Бога, пусть тебя Он выручает!

Сошлись корабли. Как зверь, прыгнул Диоскур на си­рийский борт; схватил на руки дочь и швырнул ее к подножью идола на своей триере.

— Молись ему!

А Варвара повторяла имя Иисуса.

— Молись ему! — и Диоскур ткнул ногой в прекрасное лицо дочери.

— За тебя молюсь моему Христу, — чуть слышно про­шептала святая мученица и хотела послать благословение и злому сирийцу, но не увидела его.

Налетел бешеный шквал, обдал сирийский корабль пе­ной и точно белой корой покрыл его.

Налетел другой, и на минуту не стало ничего видно. А ког­да спала волна,то на месте корабля выдвинулась из недр моря подводная скала,точно бывший корабль.

С тех пор прошли века. От камней Варвариного стада не много осталось на прежнем месте. Новые люди повели по иному жизнь, и на новую дорогу пошли старые камни. Только окаменелый корабль остался недвижим.

Не дошел до него черед.

— Мама, — замечал я в детстве, — да ведь это — про­сто подводная скала.

— Конечно, так, мой мальчик. Подводная скала для чужих, а для нас, здешних, это — народный памятник хри­стианке первых веков.

P.S.

Подводные камни, которые местные жители называют Окаме­нелым кораблем, лежат в Коктебельском заливе, между мысом Тапрак-кая и мысом Киик-Атлама.

Легенда об Окаменелом корабле, в устах местных греков, связана с именем св. Варвары. Как известно, св. Варвара (III век), сирийка по происхождению, действительно, бежала от отца, который преследовал ее за принятие ею христианства, но в Крыму она ни­когда не была; и если народное предание говорит именно о св. Вар­варе, то это показывает, насколько имя мученицы было попу­лярно в горах Крыма.

Вернуться к списку